Петров и ВасечкинПриключения Петрова и Васечкина. Каникулы Петрова и Васечкина.Маша Старцева
Официальный сайт фильмов

Ссылки партнеров:





СТАТЬИ


VK   Twitter    Facebook  

Мозаика одесских бульваров

Маленькие хитрости и большие секреты режиссёра и сценариста Владимира Аленикова.

Владимир Михайлович Алеников — советский и российский кинорежиссёр, писатель, переводчик, киносценарист, продюсер, заслуженный деятель искусств РФ. Автор известных детских фильмов "Приключения Петрова и Васечкина. Обыкновенные и невероятные" и "Каникулы Петрова и Васечкина. Обыкновенные и невероятные". Продолжением одесского цикла стал замечательный мюзикл "Биндюжник и Король", созданный по мотивам произведений Бабеля, который высоко оценили не только в Советском Союзе, но и в Америке. После шумного успеха на Лос-Анджелесском кинофестивале (AFI) Владимир Михайлович подписал свой первый голливудский режиссёрский контракт.


Помню, папа работал в Одессе, и мы снимали квартиру на Ришельевской улице. Я спала в большой комнате, где стоял телевизор с многоканальным кабельным вещанием. Иногда ночью, когда родители засыпали, я, щёлкая пультом по программам, искала что-нибудь интересное. Однажды наткнулась на середину фильма, где два мальчика влюбились в девочку по имени Маша. На следующую ночь показывали продолжение, которое называлось «Каникулы Петрова и Васечкина». Так увлеклась, что только, когда зажёгся свет, поняла, что поймана мамой с поличным. Однако вывод она сделала несколько неожиданный: "Нравится? Попробуй теперь отлынивать от занятий музыкой…" Самое забавное, что эти фильмы, особенно, конечно, второй, примирили меня с необходимостью играть на пианино. В учёбе появился иной смысл что ли. Потом уже я осознала, что это и есть настоящее проявление педагогического таланта — не криком и насилием, но игрой и улыбкой превратить самое скучное занятие в волшебство, в действо. Мюзикл – сложный жанр. А у Вас он ещё и детский… Дорога была тернистой?

Дорога была совсем не простая, но давайте сразу уточним. “Каникулы Петрова и Васечкина”, хотя и являются своеобразным продолжением «Приключений Петрова и Васечкина», но это две совершенно различные картины, работа над которыми шла по разным законам.

“Приключения” — вообще никакой не мюзикл. Это пять различных новелл, и есть музыкальный ансамбль, который их объединяет. То есть речь идёт об обычном фильме с музыкальными номерами.

А “Каникулы” состоят из двух полнометражных мюзиклов — “Хулиган” и “Рыцарь”. В ту пору для советских зрителей это были, пожалуй, фильмы-открытия, ведь мюзиклов в отечественном кино не было.

Я старался выстраивать эти работы по всем законам жанра. Почему пришёл к такой форме? Во-первых, потому что я очень люблю этот жанр.  На меня, думаю, повлияло то, что я учился в Ленинградском театральном институте как раз в то время, когда впервые в Советском Союзе Георгий Товстоногов и Аркадий Кацман поставили в нашем Учебном театре знаменитый мюзикл “Вестсайдская история”, в котором я участвовал. Потрясающий был спектакль! Он стал очень важной ступенью в моём формировании.

Во-вторых, когда я показал начальству “Приключения”, то от меня потребовали продолжения похождений моих героев. Я ответил: “Нет! Я не хочу! Сыт этими персонажами по горло! У меня есть куча других замыслов. Почему я должен возвращаться к Петрову и Васечкину?”

Но времена были жёсткие. Мне было категорически сказано: “Либо будешь делать продолжение, либо вообще ничего”. Пришлось согласиться, но я поставил условие: тогда буду делать мюзикл.

Что такое мюзикл, никто толком не понимал, поэтому спокойно разрешили. И пока я летел обратно из Москвы в Одессу, я придумал оба этих мюзикла. Дальше было дело техники – написать стихи, музыку, продумать хореографию и т.п.

О детях-актёрах в Ваших фильмах написано много. Но есть там одна роль, которая, на мой взгляд, является настоящим шедевром актёрского мастерства. Это Странный Дворник в исполнении Александра Ленькова. Так и хочется назвать его Леонидом Енгибаровым нашего кино, этаким волшебником-философом, клоуном с озорным весенним блеском в глазах и осенью в душе.

Саша Леньков относится к числу тех актёров, утрата которых невосполнима, потому что так мог сыграть или он, или никто. При всём своём огромном таланте у Ленькова был замечательный характер. С ним чудесно было работать — очень весело, позитивно. Мы дружили.

Я был безумно рад, когда он согласился сыграть Странного Дворника в новелле “Невероятно, но…” Совсем недавно, кстати, я думал про Ленькова, вспоминал его, когда писал новую книгу – “Петров и Васечкин на Кавказе”. Это очередное продолжение приключений Петрова и Васечкина и Маши, их несколько вышло за последние годы.

На днях сдал книгу в издательство: в ней они попадают в девятнадцатый век и пытаются спасти от гибели Лермонтова. А оказываются они в прошлом именно благодаря новой встрече всё с тем же странным волшебником. Когда я, работал над этой книгой, перед глазами стоял Саша. Потому что он и есть настоящий Странный Дворник. Очень хотелось бы экранизировать эти новые истории. Но, к большому сожалению, Ленькова уже нет в живых…

Насколько сложнее работать с детьми-актёрами, чем с их взрослыми коллегами?

Работать с детьми намного сложнее, это же не профессионалы. К тому же им приходилось совсем не легко. Например, новеллу “Спасатели” мы снимали глубокой осенью. Вода была в море просто ледяная. А они же там всё в воде!

Перед каждым кадром их растирали. Потом дети лезли в воду и изображали, как им там хорошо и замечательно. После очередного дубля их вытаскивали, отпаивали, отогревали…

В таких ситуациях нередко и взрослый взбунтуется, но наши герои все испытания переносили стойко. Мы организовали для них целую актёрскую школу — три месяца до съёмок и во время съёмок их учили всем актёрским дисциплинам. В частности, поэтому все они стали профессионалами.

Так это жемчужина у моря, Одесса, навеяла на вас Бабелевские мотивы “Биндюжника и Короля”?

В начале была студенческая постановка мюзикла композитора Александра Журбина и поэта Асара Эппеля, разыгранная студентами третьего курса музкомедии ГИТИСа. Я её увидел и совершенно влюбился в этот материал. В нём угадывался огромный потенциал для кино. И я предложил Журбину и Эппелю сделать из этого фильм.

Мы с Эппелем написали сценарий, где многое придумалось заново. Асар проделал блестящую работу, стилизовав стихи под бабелевский текст. Журбин специально для фильма написал много новой музыки. Я, честно говоря, считаю, что это его лучшая работа, хотя за его спиной уже, наверное, не меньше сотни мюзиклов. В этом смысле у нас всё сошлось. И артисты, конечно, были потрясающие. Целое созвездие.

В одном из эпизодов фильма Ирине Розановой досталась довольно откровенная сцена в постели с Джигарханяном. Она сразу на неё согласилась?

Ира Розанова — замечательная актриса. Никаких проблем с ней никогда не было. Она снималась у меня не только в “Биндюжнике и Короле”. В сериале “Короли российского сыска” она замечательно перевоплотилась в убийцу.

Ира — стопроцентный профессионал. При этом у неё такая внешность, что из неё можно сделать кого угодно — хоть красотку, хоть Бабу-Ягу. Розанова всё выполнит отменно и смачно.

А вообще с этой сценой пару лет назад целая история приключилась. Мне позвонили с телеканала Культура: “Хотим показать Вашу картину “Биндюжник и Король”. Только там есть эпизод, где Мендель приходит к Маруське, и она раздевается… Нельзя ли его купировать?” Я говорю: “Чего?! Вы, ребята, обалдели что ли? Картине уже 25 лет, она получила немало наград. С чего вдруг я буду вырезать одну из лучших сцен?”

Начали уговаривать. Друзья убеждали, что я неправ и лучше пойти на уступку — всё равно, мол, сами вырежут. Признаюсь, если бы такое случилось, я бы сразу в суд обратился. Ведь, прикрываясь борьбой за нравственность, до чего угодно можно дойти. Например, пойти в Пушкинский музей и там тоже все причинные места на статуях и картинах залепить и замазать!  В результате показали всё, как было, ничего не тронули.

У вас есть любимые актёры?

Есть целая когорта актёров, которых я очень люблю. Джигарханян, например — мы с ним много работали. Коля Добрынин, который у меня начинал и почти во всех картинах снимался. Роман Карцев — в “Биндюжнике и Короле” играл портного Боярского, потом продолжил “шить” в “Улыбке Бога, или чисто Одесской истории”. Там он в роли портного Перельмутера, но это фигура уже совсем другого характера и масштаба, персонаж вне времени.

Вам пришлось работать с актёрами разных поколений. Есть ли между их представителями разница? Если да, то насколько существенная?

Не вижу никакого специального отличия. Но могу посоветовать молодёжи научиться правильно использовать время между съёмками. Великие мастера, с которыми мне посчастливилось работать, отлично знали, что самое сложное на съёмке — это ожидание, которое может тянуться долго, иногда часами, а при этом надо быть в постоянной готовности выдать в кадре максимум.

Евгений Евстигнеев, например, засыпал сразу, как только выходил с площадки. Будишь его, говоришь: “Евгений Александрович, пора”. И он, свежий, идёт в кадр.

Армен сидит, анекдоты какие-то травит, но никогда на это слишком не расходуется, силы сберегает.

А молодые артисты часто не понимают этого — иногда так “отдохнут” во время ожидания, что потом в кадре уже и предъявить нечего.

Говорят, на съёмочных площадках случается немало курьёзов. Не поделитесь?

Ну, например, в “Улыбке бога, или чисто Одесской истории” есть сцена, где жених с невестой приходят в гости к портному, которого играл Карцев. На съёмки этой сцены был отпущен один день в расчёте на время Карцева, который между своими гастролями должен был прилететь и улететь обратно в течение суток. Потом декорации подлежали демонтажу.

Прихожу на площадку и тут выясняется, что одесского актёра, выбранного на роль жениха, не будет. Начинают в срочном порядке предлагать других. Просмотрел кучу фотографий, выбрал. “Да, — говорят, — он чудесный!”

Актёр приехал, начали снимать. Вначале вроде неплохо пошло. Но вот жених открыл рот, и всё — сплошная фальшь! А я всю сцену снимал одним кадром. Промучались до обеда, а воз, как говорится, ни с места. Что делать?

Карцев предлагает: “давай будем снимать короткими кадрами, иначе ничего не получится”. Но я решил: нет. Начал думать, в чём же проблема, ведь внешне актёр вполне подходит. И понял, беда в том, как он говорит —  нещадно фальшивит, а вслед за ним все остальные.

Говорю ассистентам: “Бегом в медпункт. Тащите бинты, все, какие найдёте!” Принесли. Замотал горе-жениху горло: “Всё, милый, у тебя голоса — нет! Будешь только сипеть и пищать, когда скажу, как будто голос прорезается иногда”. И, представьте, всё заиграло, сцена “пошла”, стала одной из лучших в картине!

Расскажите о своей работе в Академии. Слышала, что Вам удалось снять со студентами совершенно уникальный фильм…

Идея фильма “Мастерская” возникла довольно неожиданно. Хотелось как-то подытожить наши занятия с актёрским курсом, с которым я работал, и я предложил снять с ними фильм. Рассказал замысел Михалкову, и он меня поддержал.

Мы сняли картину, уникальность которой в том, что она снята одним кадром. Полнометражная картина без единой склейки. Это называется real time — когда на экране проходит ровно столько же времени, сколько в зале.

Склейка — это диктат режиссёра над временем, а тут — никаких уловок. В результате у зрителя возникает особое доверие к происходящему на экране, он понимает, что его не обманывают, тут всё правда.

Таких фильмов в истории кинематографии немного, потому что очень усложняется вся хореография камеры, актёров. И для артистов, и для оператора это крайне сложная задача. Но зато этот приём создаёт особую достоверность происходящего.

Не все в Академии поначалу верили, что получится снять весь фильм одним кадром, да ещё в учебной аудитории. Было тяжело — вместо трёх запланированных дублей сняли только два, потому что оператор стадикэма, здоровенный мужик, после первого дубля два с половиной часа лежал, задрав ноги, — отдыхал.

Репетиций актёры прошли немало, пока всё смогли точно запомнить — куда в какую секунду двинуться, повернуться. Проблема именно в этом — актёр должен досконально помнить каждое движение — своё, партнёров, камеры. Это задача сложна не только для начинающих, но многие известные артисты не сразу справляются.

Однажды во время съёмок “Улыбки Бога” мне даже пришлось вставить артисту в уши маленькие наушники и подсказывать ему каждое слово и движение.

Премьера фильма “Мастерская” запланирована на февраль. Надеюсь, этот фильм сможет представить Академию и ту особую методику, которая здесь развивается. Ведь Академия – это совершенно уникальное учебное заведение, мне даже сравнить не с чем, такого больше нигде нет.

Помимо всего прочего сюда приглашают, как говорит Никита Сергеевич, crème de la crème – лучших из лучших, мастеров со всего мира из разных областей искусства – хореографов, писателей, художников, актёров, театральных режиссёров. Они приезжают и проводят замечательные мастер-классы. И то, чему мы здесь учим наших студентов, помогая им повысить профессиональный уровень, они, конечно, больше нигде не получат.

 Алла Мироненко
© Информационный интернет-портал «Ревизор»




Вы можете поделиться этой статьёй!
Просто выделите фрагмент текста или нажмите на кнопку: