Петров и ВасечкинПриключения Петрова и Васечкина. Каникулы Петрова и Васечкина.Маша Старцева
Официальный сайт фильмов

Ссылки партнеров:





СТАТЬИ


VK   Twitter    Facebook  

Русский взгляд из Италии


В Европу хлынул поток беженцев. Впервые за всю историю цивилизации мы наблюдаем это в прямом эфире. На глазах миллиардов зрителей пришли в движение миллионы, а более ста тысяч человек, чью жизнь разрушила война, пересекают континенты и обретают новую родину. Это марш-бросок в тысячи и тысячи километров, и в этом году был найден новый маршрут к европейским ценностям — сквозь измученную долгами Грецию.
Для Италии пока ничего не изменилось. Беженцы идут уже проторенными тропами: более двух тысяч километров по материковой Европе в Германию или Францию от Неаполя, а до Неаполя 17 часов на пароме от Лампедузы. После того как пришли в движение Сирия, Афганистан, Ирак и Пакистан, усилился и поток беженцев из Эфиопии, Ливии, Туниса. «Сортировка» такого количества людей, выяснение обстоятельств, при которых они покинули свою родину, так или иначе займет время. Однако насколько европейское общество готово к изменению численности населения Европы?
Когда после начала нашествия небольшой итальянский город на пути беженцев просыпался утром, то зачастую его жители впадали в легкую панику. По крайней мере, так рассказывала мне приятельница: «Смотришь в окно, на улице — плюс 38, а там, укрывшись легкой, полупрозрачной тенью городских деревьев, на газонах лежат тысячи полуголых мужчин».
В Италии даже «бедные родственники», румыны, не могут рассчитывать на понимание и не способны полноценно интегрироваться в общество. Например, моему приятелю отказали в регистрации фирмы в одном из консервативно настроенных регионов страны, потому что он — румын, пусть и владелец нескольких успешных бизнесов. В большом городе, в его новых районах чуть проще. Так, щедрый Рим отдал в распоряжение румын и цыган грандиознейший ансамбль архитектуры времен Муссолини — район Эур.
Но румыны — единственные, кто чувствует себя на итальянской земле более или менее уверенно. Конечно, у всякого народа здесь есть свои крошечные поселения. В Риме имеется свой чайна-таун, но это беднейший район в несколько улиц, где не встретишь европейца. Он не чета чайна-тауну нью-йоркскому — полному замечательных ресторанчиков, магазинчиков и забитому туристами.
В центре Рима на улицах, помимо бродяг, которых здесь очень много, мигранты встречаются только среди продавцов цветов, что кружат целыми днями по площадям. Они из Шри-Ланки и Бангладеш. В прошлом году было много беженцев из Кении — так они, по крайней мере, говорили сами. Занимались продажей поддельных сумок и болтовней с прохожими. Но в этом году все как один пропали. Что будет дальше, никто не знает, но мигрантов в Риме, по сравнению с Парижем и Москвой, немного, и они находятся строго в своих ареалах.
Итальянцы — националисты. Но национализм здесь очень естественная черта, он не случился, он сложился. У итальянцев изначально крестьянское сознание, позже закаленное в кровопролитных междуусобицах. Ведь каждый крупный исторический центр в стране считает себя особенным. И так было всегда. Рим и хранил то самое, древнее понимание гражданственности — ты принадлежишь месту, где рожден. Объединенная Италия — юное образование. Здесь даже наречия такие разные, что римлянин не поймет человека из Бергамо. Юг, север, Рим — откуда ты? Это важно. И теперь неблагополучный юг здесь откровенно презирают, хотя по виду южный итальянец от северного ничем не отличается.
Главный удар волн мигрантов пришелся на юг Италии. Сицилия и Лампедуза — это бесконечный, ежедневный ручеек из сотен и сотен беженцев. Лампедуза — порт номер один в стране, это ворота в Европу.
Но Италия — лишь перевалочный пункт, мигранты здесь редко задерживаются. Они там ждут своих первых документов. По иронии судьбы, приезжают они в страну такой бюрократии, какая мечтательному индусу в далекой деревеньке и не снилась. И измученные жизнью под охраной люди, как только они получают свое удостоверение личности, тотчас начинают движение на север. Какая-то часть, конечно, остается в Италии, но основной поток стремится во Францию или в Германию, о которых в среде беженцев слагают легенды. Маршруты этих миграционных потоков лежат вдалеке от человеческих глаз. Лишь иногда встречаются очень небольшие группы беженцев на вокзалах, на путях в сторону Милана. Видимо, это те, кто передвигается с проводниками пригородными электричками. В таких поездах ведь даже контролеров не бывает.
Так что среднестатистический итальянец видит беженцев только на экране телевизора. И он настолько беден, что ему просто нечего им отдать. Страна живет тяжело, это видно, стоит только ступить в сторону от туристической карусели. И итальянцы очень недовольны тем, что Германия взяла на себя распределение доходов Евросоюза. Люди понимают, что деньги на прием и размещение, а также на обеспечение беженцев идут, по сути, из их кармана. И этот кропотливо собранный Германией со всех стран содружества бюджет мог бы сослужить хорошую службу не только в Италии, но и в Испании, Португалии.

Так кто же режиссер грандиозной постановки? Кто дал отмашку более чем миллиону людей одновременно двинуться в Европу? «Кто поджег Рим?» В Великом пожарище 64 года принято обвинять Нерона, но когда было необходимо выдвинуть официальную версию, спешно виновниками несчастий назначили христиан. Интересно, кто окажется крайним на этот раз?

 11 сентября 2015 г.

Инга Ильм,
lenta.ru 




Вы можете поделиться этой статьёй!
Просто выделите фрагмент текста или нажмите на кнопку: